Вячеслав Черных: «Сиквенс генома человека — та же книга. В каком-то смысле, Библия, которую можно трактовать по-разному»

Текст создан в рамках проекта «Завлабы»: редакция PCR.news задает вопросы руководителям лабораторий, отделов и научных групп. Что бы вы сделали, если бы были всемогущи? Как должен выглядеть идеальный мир через 50 лет? Что вам не дает покоя? Какому главному правилу вы можете научить начинающих исследователей? И так далее.

Чувство азарта? Пожалуй, можно вспомнить одно из недавних наших открытий этого лета: семейный случай Шерешевского-Тернера у женщины и двух ее дочек с кольцевой хромосомой. При анализе инактивации Х-хромосомы мы неожданно обнаружили, что у младшей дочери кольцевая хромосома не совсем такая, как у матери и старшей сестры. Оказалось, что эта Х-хромосома, помимо того, что кольцевая (структурно аномальная), так она еще сумела рекомбинировать (обменяться фрагментами) в мейозе с другой (нормальной) Х-хромосомой при созревании ооцитов у матери. Сначала, когда обнаружилось, что аллели кольцевой хромосомы у одной из девочек не совпадают, молекулярные генетики не поняли, может быть и вначале скептически отнеслись к нашему предположению о возможной генетической рекомбинации нормальной и кольцевой Х-хромосом. Однако дополнительное проведенное молекулярно-генетическое исследование двенадцати маркеров (фрагментов) Х-хромосомы показало именно такую картину и подтвердили предположение цитогенетиков. Надо сказать, подобное явление пока не описано в литературе и, вероятно, редкое. Сейчас готовим публикацию в зарубежный научный журнал данного научного открытия.

Возможность редактирования генома, управления экспрессией генов дифференцировки клеток и тканей — вот что по-настоящему имеет высокий научный интерес и значимость. Я, наверное, не буду оригинальным, если скажу, что работы по редактированию генома имеют колоссальные перспективы, но требуют чрезвычайно аккуратного обращения. Особенно это касается работы с эмбрионами — в основном, из-за побочной (офф-таргетной) активности. В ближайшее время вряд ли следует ожидать практического использования геномного редактирования в области генетической модификации половых клеток и эмбрионов. Скорее всего, это произойдет там, где можно редактировать геном соматических клеток, прежде всего в области онкогенетики, например в генетической коррекции клеток при злокачественных заболеваниях крови и вирусном инфицировании.

Новый подход в терапии заболевания — не просто дать пациенту лекарство, чтобы оно каким-то образом повлияло на воспалительные или другие нежелательные реакции организма, а попытаться нормализовать биосинтез критичных для данного заболевания белков через восстановление экспрессии генов или даже путем их редактирования: такое таргетное, т.е. точечное, целенаправленное воздействие на активность генов человека по принципу волшебной пули («magic bullet»), которая доставит нужное лекарство нужному человеку в нужное время в нужное место. Это и есть медицина нового поколения, которая путем изменения наследственного аппарата (соматических мутаций, соматического мозаицизма) и биосинтеза белка в пораженных тканях, сможет победить многие тяжелые, хронические болезни.

Я преподаю в университете, и это очень мобилизует: приходится постоянно «держать руку на пульсе» развития науки. Важно заинтересовать молодых людей — студентов, врачей-ординаторов, аспирантов — интересными идеями и возможностями их реализации через работу с генетическими данными и фенотипом, данными клинического обследования. И особенно важна, конечно, целевая аудитория — выпускники медицинских и биологических факультетов, именно они чаще приходят в лаборатории нашего научного центра, и кто-то остается работать у нас в лаборатории, кто-то переквалифицируется в генетики и эмбриологи (здесь большое влияние оказывает коммерческая сторона деятельности), кто-то уезжает делать науку за рубеж. Важно популяризовать генетические знания в обществе. Дни открытых дверей для школьников, студенческие симпозиумы, конференции молодых ученых — все это «сопринесение опыта», некая совместная ноша, которая не обременяет, а, наоборот, дает взаимное обогащение.

Наука не терпит хаоса, я — за необходимое планирование своей деятельности. Хотя добиться этого чрезвычайно трудно, если не сказать — невозможно. Потому что твои планы могут внезапно нарушить либо пациенты с интереснейшим клиническим случаем, либо коллеги врачи-генетики, молекулярные биологи или цитогенетики с не менее интересным кейсом, либо бюрократическая наша машина, требующая заполнения очередных форм, заявок, отчетов и прочего столь мешающего науке…. Реальная жизнь интереснее, и часто не вписывается в планы, четкие рамки.

Генетика сейчас — одна из самых быстроразвивающихся областей. Причем сегодня это уже не та традиционная наука, с которой все начиналось и как ее воспринимают многие. По сути, современная генетика — это большое разветвленное дерево с многими стволами: онкогенетика, нейрогенетика, кардиогенетика, офтальмогенетика, репродуктивная генетика… И это только то, что касается медицинской генетики, но ведь есть еще и генетика микроорганизмов, растений, грибов… Так же и репродуктивная генетика включает в себя несколько направлений: генетика нарушений формирования пола, аномалий развития половой системы, полового поведения, генетика бесплодия и невынашивания беременности… Это значит, что с ней связаны и другие науки, биологические и медицинские дисциплины, такие как эндокринология, гинекология, андрология и другие специальности, занимающиеся аномалиями развития половой системы, проблемами деторождения…

На мой взгляд, в ближайшем будущем развитие получит преконцепционное тестирование семейных пар, при котором обязательным будет полноэкзомное исследование геномов обоих супругов. Возможно, с помощью этого можно будет снижать количество людей с многими наследственными заболеваниями. Чтобы таких пациентов вовремя заметили и направили к генетику, чтобы медико-генетическая служба была глубоко интегрирована в общую медицинскую службу, работы одних генетиков мало, — нужно постоянно повышать знания по медицинской генетике у врачей не-генетиков, проводить соответствующую политику, планировать организацию здравоохранения, изменять ее законодательство.

Медико-генетическая служба, пожалуй, одна из немногих в России, которая сохранила свое существование со времен Советского союза. Ведь медицинских генетиков даже сейчас очень небольшая группа — около 1000 человек на всю нашу страну. Очень многие генетики знают друг друга. Важно, что сохранилась ее иерархическая система: городские кабинеты медико-генетического консультирования, региональные медико-генетические центры и федеральные научные центры медико-генетического профиля, в которых имеются и референсные лаборатории, и научные отделы, специализирующиеся на различных направлениях патологии.

Мое главное правило: подвергай всё сомнению, но в тоже время не забывай учиться, учиться и еще раз учиться. То есть я за нахождение и сохранение баланса между теми истинами, что уже открыты и теми исключениями, что всегда присутствуют в правилах. Между сомнениями и знаниями. Процесс познания бесконечен, но сомневаться постоянно тоже невозможно. Конечно нужно критически относиться ко всему, что делаешь, в том числе и к результатам анализов. Задача «исключить генетический фактор» или «диагноз наследственного заболевания» по своему определению неправильно поставлена, должна быть переформулирована в задачу «подтвердить диагноз», обнаружить генетические причины или факторы развития болезни. Это обусловлено тем, что многие наследственные заболевания и нарушения не описаны, их природа не изучена или исследована недостаточно. Для многих генетически обусловленных заболеваний характерно выраженное разнообразие генетических причин и факторов. В генетике, как ни в какой другой области, может случиться много невероятностей и неожиданных находок: химеризм, скрытый мозаицизм, открытие нового гена, новые механизмы генетической регуляции и функционирования… И надо быть внутренне к этому готовым.

Для развития персонализированной медицины нужна персонализированная диагностика. Медицина — это «лекарство», причём каждому больному нужна своя «таблетка». Здесь важен индивидуальный (персонифицированный) подход (от латинского per se – собственно). Об этом говорили еще древние врачи, которые применяли свой опыт для диагностики и лечения. Вот возьмём как пример современной диагностики секвенирование генома. В настоящее время выполнить его технически уже не так сложно, однако очень сложно интерпретировать, «прочитать». И здесь важно, кто и как будет делать биоинформатический анализ: ведь кто-то пропустит патогенный вариант (мутацию) в гене, а кто-то найдет. То есть по сути, сиквенс экзома, генома — та же книга. В каком-то смысле, Библия, которую можно по-разному трактовать. Многого мы еще не знаем о том, как работает геном, развивается и функционирует клетка, ткань, орган, отчего возникают многие заболевания. И даже медицинские и научные классификации, систематизирующие знания — это своего рода договоренности между учеными, специалистами, соглашения на определенный период времени, консенсусы, а «консенсус» в переводе с греческого — это «сочувствие», то есть мы понимаем, чувствуем, что надо договориться и принять данное таким образом, пока не пришло новое знание, полнее отражающее сущее.

Добавить в избранное

Комментарии

Вам будет интересно