У серотониновой теории депрессии нет четких доказательств

Новости о разработке генной терапии AMT-130 для замедления прогрессирования болезни Гентингтона от uniQure попали в наши Итоги 2025 года. Уже тогда было известно, что у компании возникли проблемы с получением лицензии на производство биологических препаратов от FDA, несмотря на впечатляющие результаты клинических испытаний. Действительно, по итогам формальной встречи типа А, прошедшей в январе 2026 года, FDA заявило, что данных фазы I/II КИ недостаточно для обоснования заявки на регистрацию AMT-130. Проблема во внешнем контроле, то есть в отсутствии подгруппы, получавшей плацебо. FDA настоятельно рекомендовало компании uniQure провести проспективное, рандомизированное, двойное слепое исследование с контрольной группой, получающей плацебо-хирургическое вмешательство (препарат вводят через микрокатетер в два участка мозга в течение 12–20 часов).

Это решение FDA вызвало активную полемику и, возможно, сыграло роль в отставке Виная Прасада (подробнее — в бизнес-среде). 

Компания не хочет проводить такое испытание и, по-видимому, была удивлена таким решением. В чем же проблема, кроме дополнительных материальных и временных трат? Пока за получившими плацебо пациентами будут наблюдать, болезнь может прогрессировать настолько, что лечение настоящим препаратом станет невозможным. uniQure планирует организовать с FDA встречу типа B позже в этом году, что является следующим шагом к открытию спора с агентством. 

Известно, что самкам комаров Aedes aegypti необходимо питаться кровью, чтобы размножаться. После того, как самка насытится кровью, она прекращает искать жертву на несколько дней — до тех пор, пока не отложит яйца. Биологи из США описали механизм, который управляет этой поведенческой реакцией.

В регуляции питания у многих животных участвует нейропептид Y. Уже было показано, что белок из семейства рецепторов к нейропептиду Y — NPYLR7, — у A. aegypti контролирует поведенческую реакцию поиска жертвы. Ученые обнаружили группу клеток, экспрессирующих npylr7, в задней кишке этого вида комаров. Эти клетки не относились к нервной ткани, но, подобно нейронам, экспрессировали системы синтеза нейромедиаторов и высвобождали везикулы. Также они отвечали всплеском кальциевой активности на лиганд npylr7 RY-амид и некоторые аминокислоты.

У самок комаров с мутацией npylr7 нарушалось снабжение ооцитов белком. Питание кровью и ее переваривание происходило нормально, за исключением того, что после насыщения комары не переставали искать жертву. Электронная микроскопия показала, что при кровососании выявленная популяция клеток начинает выделять сигнальные везикулы. Мутация npylr7 нарушала эту реакцию. Ученые предполагают, что после питания кровью нейроны, иннервирующие заднюю кишку, выделяют RY-амид. Этот нейропептид распознается рецептором npylr7, который запускает сигнальную ось, регулирующую снабжение ооцитов и одновременно модулирует поиск хозяина. 

Понимание механизма дает возможность повлиять на поведение комаров и может пригодиться для защиты от распространения опасных инфекций, передаваемых с укусом A. aegypti. «Если вы хотите нарушить работу этих рецепторов, можно кормить комаров чем-то, что воздействует на них, — комментирует профессор Лора Дувалл, руководитель работы. — Это гораздо более доступная мишень, чем рецептор в головном мозге». 

Несколько лет назад исследователи из США показали, что у упражняющихся мышей в печени вырабатывается фермент GPLD1, который омолаживает мозг. Однако сам GPLD1 не может проникнуть через гематоэнцефалический барьер (ГЭБ), так что механизм его действия оставался загадкой.

В новой работе авторы посмотрели, что GPLD1 делает лучше всего. Лучше всего этот фермент «срезает» белки с поверхности клеток. Они нашли его мишень на ГЭБ — это оказался белок TNAP. По мере старения мыши TNAP накапливается в клетках сосудов мозга, ослабляя ГЭБ и повышая его проницаемость. Вредные для мозга молекулы могут проникнуть через такой барьер. Генетически модифицированные мыши с оверэкспрессией TNAP в ГЭБ испытывали проблемы с памятью и когнитивными функциями, характерные для старых животных. GPLD1, вырабатывающийся после упражнений, по-видимому, попадает в сосуды, окружающие мозг, и удаляет TNAP с поверхности клеток, восстанавливая целостность барьера.

Риск болезни Альцгеймера в пожилом возрасте в большой степени зависит от генотипа по гену аполилипопротеина Е (APOE); у носителей аллеля APOE4 риск выше, чем у носителей других аллелей. Исследователи из Российского центра неврологии и нейронаук, Института общей генетики РАН, Центра генетики и наук о жизни «Сириус» и их соавторы показали, что на степень этого риска влияет эпигенетический фактор — метилирование в промоторе гена ELOVL2. Результаты были представлены на конференции Alzheimer’s Association.

Метилирование промотора ELOVL2 — один из эпигенетических показателей возраста. Этот ген участвует в продукции длинноцепочечных полиненасыщенных жирных кислот, которые вовлечены в регуляцию синаптической пластичности и интеграцию белого вещества мозга.

Авторы исследовали 75 добровольцев без признаков деменции в возрасте от 20 до 84 лет, в клетках крови которых измеряли уровень метилирования промотора ELOVL2. С испытуемыми проводили нейрофизиологический эксперимент по методике «парадигмы необычного стимула» (oddball paradigm) — регистрировали электрический ответ мозга на стимул, отличающийся от других, в серии повторяющихся стандартных стимулов. Реакция на необычный стимул состоит в появлении определенного компонента (Р3) в составе вызванного потенциала. Этот тест часто используют для оценки такой когнитивной функции, как принятие решений. Кроме того, у испытуемых оценивали вербальную память по тесту Лурия (Luria Memory Words Test).

Оказалось, что временная задержка появления компонента Р3 положительно коррелирует с метилированием ELOVL2, причем корреляция более выражена у носителей аллеля APOE4, чем у неносителей. Также обнаружилась корреляция между метилированием ELOVL2 и вербальной памятью, но только у носителей APOE4. Задержка Р3 компонента обратно коррелировала с вербальной памятью, и эта зависимость была выше у носителей APOE4.

Исследователи пришли к выводу, что при возрастном метилировании промотора ELOVL2 нарушение липидного метаболизма, приводящее к синаптической дисфункции и нарушению интеграции белого вещества мозга, усугубляет негативное влияние варианта APOE4 на когнитивные функции, вносит вклад в снижение вербальной памяти и увеличивает риск болезни Альцгеймера.

Стеноз (сужение) сонных артерий обычно возникает из-за накопления бляшек. В этом случае могут быть назначены медикаментозное лечение и изменение образа жизни, а если артерия заблокирована более чем на 70% — каротидная эндартерэктомия (удаление бляшек) или стентирование. Но, по-видимому, оперативные вмешательства не улучшают когнитивные функции пациента сильнее, чем консервативное лечение. Доклад на эту тему был представлен на конференции Американской ассоциации борьбы с инсультом, прошедшей 4–6 февраля 2026 года в Новом Орлеане.

Ранние исследования выявили связь между стенозом сонных артерий и более низкими показателями тестов на когнитивные функции. В исследовании CREST-2 сравнивалась частота инсультов среди людей, получивших только медикаментозную терапию, медикаментозную терапию и каротидную эндартерэктомию или медикаментозную терапию и стентирование. У подгруппы пациентов оценивали когнитивные функции до лечения и ежегодно в течение четырех лет после.

Проведенный в 2021 году анализ показал, что до лечения 786 пациентов с тяжелым, но бессимптомным стенозом сонных артерий имели более низкие показатели когнитивных навыков, особенно памяти, по сравнению с контролями. Но при среднем периоде наблюдения 2,8 года после лечения исследователи не обнаружили различий в мышлении или памяти среди пациентов, которым была проведена операция, и тех, кто получал только медикаментозное лечение.

Эти результаты могут изменить то, кому и в каких случаях будет рекомендована операция. Однако ухудшение когнитивных функций с течением времени может быть сигналом о том, что лечение необходимо пересмотреть и, возможно, скорректировать, добавляют авторы. Исследование не смогло определить, является ли снижение притока крови к мозгу единственной или наиболее важной причиной снижения когнитивных функций при заболевании сонных артерий. «Некоторые характеристики закупорки могут привести к тому, что мелкие частицы попадут в мозг. Эти частицы могут со временем повлиять на функционирование мозга. Это область, которую мы планируем изучить в наших будущих исследованиях», — сказал Рональд Лазар, профессор неврологии и нейробиологии в Университете Алабамы в Бирмингеме и ведущий автор исследования.