Ученые предположили, что Гул Земли — это просто тиннитус

На ежегодной конференции ISSCR 2026 в Монреале представлены данные по клиническому исследованию REGEN4HD. В нем оценивается эффективность терапии болезни Гентингтона нейральными стволовыми клетками, полученными из плюрипотентных стволовых клеток (клеточный продукт hNSC-01). Исследование проводится в Калифорнийском университете в Ирвайне при поддержке Калифорнийского института регенеративной медицины (CIRM).

Болезнь Гентингтона — прогрессирующее нейродегенеративное заболевание, для которого нет доступных методов терапии, замедляющих ее течение. В исследовании участвуют пациенты 18–65 лет с ранней симптоматической стадией болезни. В фазе 1b оцениваются безопасность и переносимость различных доз, в фазе 2a — максимально переносимая доза. Клетки вводят в полосатое тело, в одно или в оба полушария. Первый пациент получил инъекцию в мае текущего года. Безопасность оценена в течение первых недель после операции, дальнейшее наблюдение будет продолжаться не менее года. Исследователи также будут искать первые признаки воздействия hNSC-01 на биологию болезни Гентингтона, в том числе на двигательные и когнитивные симптомы и уровни биомаркеров.

В доклинических исследованиях на мышиных моделях болезни Гентингтона инъекции hNSC-01 обеспечивали трофическую поддержку нейронов, улучшали их электрофизиологическую активность, снижали накопление аномального белка хантингтина, а также проходили дифференцировку in vivo. Краткосрочное исследование безопасности и целевого действия было проведено на обезьянах. Исследователи предполагают, что стволовые клетки не только выделяют полезные для нервной ткани белки, но и могут напрямую заменять утраченные клетки мозга и восстанавливать поврежденные нейронные связи.

Частицы микропластика и нанопластика способны проникать в ткани человека. По некоторым данным, в мозге содержание таких частиц достигает 4917 мкг/г. Однако другие источники оспаривают эту информацию из-за методологических ограничений при выявлении микропластика и нанопластика в тканях. Исследователи из Китая проанализировали 156 образцов, полученных от 113 пациентов с опухолями мозга в результате операции, и 35 образцов мозга без патологий пяти умерших человек. Они использовали сразу несколько методов, таких как спектроскопия и сканирующая электронная микроскопия, чтобы выявить частицы пластика в тканях мозга.

Микропластик и нанопластик был обнаружен в 99,4% образцов мозга с опухолями и во всех образцах здорового мозга. В области опухоли частиц было больше, чем в здоровой ткани. Вероятно, это происходит из-за повреждения гематоэнцефалического барьера при раке. Площадь поверхности частиц микропластика положительно коррелировала с уровнями биомаркеров пролиферации опухоли (индекс Ki-67). Однако причинно-следственную связь установить не удалось. 

Также авторы проанализировали источники микропластика, попавшего в организм, с помощью опросов. Количество частиц микропластика в опухолях положительно коррелировало с количеством медицинских инъекций до операции, использованием косметики и хранением пищи в пластиковых обертках. У пациентов среднего возраста и с более низким индексом массы тела в мозге было больше частиц.

Новости о разработке генной терапии AMT-130 для замедления прогрессирования болезни Гентингтона от uniQure попали в наши Итоги 2025 года. Уже тогда было известно, что у компании возникли проблемы с получением лицензии на производство биологических препаратов от FDA, несмотря на впечатляющие результаты клинических испытаний. Действительно, по итогам формальной встречи типа А, прошедшей в январе 2026 года, FDA заявило, что данных фазы I/II КИ недостаточно для обоснования заявки на регистрацию AMT-130. Проблема во внешнем контроле, то есть в отсутствии подгруппы, получавшей плацебо. FDA настоятельно рекомендовало компании uniQure провести проспективное, рандомизированное, двойное слепое исследование с контрольной группой, получающей плацебо-хирургическое вмешательство (препарат вводят через микрокатетер в два участка мозга в течение 12–20 часов).

Это решение FDA вызвало активную полемику и, возможно, сыграло роль в отставке Виная Прасада (подробнее — в бизнес-среде). 

Компания не хочет проводить такое испытание и, по-видимому, была удивлена таким решением. В чем же проблема, кроме дополнительных материальных и временных трат? Пока за получившими плацебо пациентами будут наблюдать, болезнь может прогрессировать настолько, что лечение настоящим препаратом станет невозможным. uniQure планирует организовать с FDA встречу типа B позже в этом году, что является следующим шагом к открытию спора с агентством. 

Известно, что самкам комаров Aedes aegypti необходимо питаться кровью, чтобы размножаться. После того, как самка насытится кровью, она прекращает искать жертву на несколько дней — до тех пор, пока не отложит яйца. Биологи из США описали механизм, который управляет этой поведенческой реакцией.

В регуляции питания у многих животных участвует нейропептид Y. Уже было показано, что белок из семейства рецепторов к нейропептиду Y — NPYLR7, — у A. aegypti контролирует поведенческую реакцию поиска жертвы. Ученые обнаружили группу клеток, экспрессирующих npylr7, в задней кишке этого вида комаров. Эти клетки не относились к нервной ткани, но, подобно нейронам, экспрессировали системы синтеза нейромедиаторов и высвобождали везикулы. Также они отвечали всплеском кальциевой активности на лиганд npylr7 RY-амид и некоторые аминокислоты.

У самок комаров с мутацией npylr7 нарушалось снабжение ооцитов белком. Питание кровью и ее переваривание происходило нормально, за исключением того, что после насыщения комары не переставали искать жертву. Электронная микроскопия показала, что при кровососании выявленная популяция клеток начинает выделять сигнальные везикулы. Мутация npylr7 нарушала эту реакцию. Ученые предполагают, что после питания кровью нейроны, иннервирующие заднюю кишку, выделяют RY-амид. Этот нейропептид распознается рецептором npylr7, который запускает сигнальную ось, регулирующую снабжение ооцитов и одновременно модулирует поиск хозяина. 

Понимание механизма дает возможность повлиять на поведение комаров и может пригодиться для защиты от распространения опасных инфекций, передаваемых с укусом A. aegypti. «Если вы хотите нарушить работу этих рецепторов, можно кормить комаров чем-то, что воздействует на них, — комментирует профессор Лора Дувалл, руководитель работы. — Это гораздо более доступная мишень, чем рецептор в головном мозге». 

Несколько лет назад исследователи из США показали, что у упражняющихся мышей в печени вырабатывается фермент GPLD1, который омолаживает мозг. Однако сам GPLD1 не может проникнуть через гематоэнцефалический барьер (ГЭБ), так что механизм его действия оставался загадкой.

В новой работе авторы посмотрели, что GPLD1 делает лучше всего. Лучше всего этот фермент «срезает» белки с поверхности клеток. Они нашли его мишень на ГЭБ — это оказался белок TNAP. По мере старения мыши TNAP накапливается в клетках сосудов мозга, ослабляя ГЭБ и повышая его проницаемость. Вредные для мозга молекулы могут проникнуть через такой барьер. Генетически модифицированные мыши с оверэкспрессией TNAP в ГЭБ испытывали проблемы с памятью и когнитивными функциями, характерные для старых животных. GPLD1, вырабатывающийся после упражнений, по-видимому, попадает в сосуды, окружающие мозг, и удаляет TNAP с поверхности клеток, восстанавливая целостность барьера.