Терапия мезенхимальными стволовыми клетками смягчила проявления старческой хрупкости

Авторы статьи в PNAS исследовали, как влияют на здоровье неприятные люди (hasslers) — индивиды из ближнего круга общения, которые создают проблемы или усложняют жизнь. Согласно их данным, такие люди токсичны в прямом смысле — они наносят измеримый вред здоровью тех, кто вынужден их терпеть.

В исследовании участвовало более 2000 жителей штата Индиана. Люди, которые «часто досаждают и осложняют жизнь», имелись в кругу общения примерно у трети. Чаще среднего о подобных контактах сообщали женщины, курильщики, люди с более слабым здоровьем и те, кто пережил неблагоприятные события в детстве.

Для измерения биологического возраста и темпов старения у участников брали образцы слюны и анализировали паттерны метилирования с помощью эпигенетических часов старения, таких как DunedinPACE и учитывающие ускоренное старение GrimAge2. Анализ показал, что каждый дополнительный неприятный человек связан с более быстрым биологическим старением (в среднем 1,5%-ное повышение скорости старения, увеличение биологического возраста примерно на 9 месяцев). Если это член семьи, эффект особенно сильно выражен. Отмечены статистически значимые ухудшение психического здоровья, увеличение индекса массы тела и отношения объема талии к объему бедер, связанные с большим числом неприятных контактов.

«Негативные социальные связи являются хроническими стрессорами, которые формируют траектории старения, что подчеркивает необходимость вмешательств, направленных на снижение вредного социального воздействия», — пишут авторы. В то же время они отмечают, что вред одиночества для здоровья также доказан и не любое взаимодействие, которое респондент описывает как «придирки» или «токсичность», на самом деле является таковым. В своей работе они постарались учесть возможные помехи, например, более сильную раздражительность (и ускоренное старение) больных людей или негативное влияние изоляции во время пандемии.

Риск болезни Альцгеймера в пожилом возрасте в большой степени зависит от генотипа по гену аполилипопротеина Е (APOE); у носителей аллеля APOE4 риск выше, чем у носителей других аллелей. Исследователи из Российского центра неврологии и нейронаук, Института общей генетики РАН, Центра генетики и наук о жизни «Сириус» и их соавторы показали, что на степень этого риска влияет эпигенетический фактор — метилирование в промоторе гена ELOVL2. Результаты были представлены на конференции Alzheimer’s Association.

Метилирование промотора ELOVL2 — один из эпигенетических показателей возраста. Этот ген участвует в продукции длинноцепочечных полиненасыщенных жирных кислот, которые вовлечены в регуляцию синаптической пластичности и интеграцию белого вещества мозга.

Авторы исследовали 75 добровольцев без признаков деменции в возрасте от 20 до 84 лет, в клетках крови которых измеряли уровень метилирования промотора ELOVL2. С испытуемыми проводили нейрофизиологический эксперимент по методике «парадигмы необычного стимула» (oddball paradigm) — регистрировали электрический ответ мозга на стимул, отличающийся от других, в серии повторяющихся стандартных стимулов. Реакция на необычный стимул состоит в появлении определенного компонента (Р3) в составе вызванного потенциала. Этот тест часто используют для оценки такой когнитивной функции, как принятие решений. Кроме того, у испытуемых оценивали вербальную память по тесту Лурия (Luria Memory Words Test).

Оказалось, что временная задержка появления компонента Р3 положительно коррелирует с метилированием ELOVL2, причем корреляция более выражена у носителей аллеля APOE4, чем у неносителей. Также обнаружилась корреляция между метилированием ELOVL2 и вербальной памятью, но только у носителей APOE4. Задержка Р3 компонента обратно коррелировала с вербальной памятью, и эта зависимость была выше у носителей APOE4.

Исследователи пришли к выводу, что при возрастном метилировании промотора ELOVL2 нарушение липидного метаболизма, приводящее к синаптической дисфункции и нарушению интеграции белого вещества мозга, усугубляет негативное влияние варианта APOE4 на когнитивные функции, вносит вклад в снижение вербальной памяти и увеличивает риск болезни Альцгеймера.

Ученые из Сент-Эндрюсского университета (Шотландия), Института демографических исследований Общества Макса Планка (Германия) и Университета Эмори (США) проанализировали данные исследования US Health and Retirement. Результаты 137653 тестов, которые прошли более 30 тысяч человек с 2004 по 2018 год, показали, что снижение социальной изоляции оказывает защитное действие на когнитивные функции независимо от пола, расы, этнической принадлежности и уровня образования.

Степень социальной изоляции может быть объективно определена на основании таких показателей, как наличие партнера, совместное проживание с другими людьми, размер круга общения, частота контактов с семьей и друзьями, занятость на работе, социальная активность. Одиночество — субъективный конструкт, ощущение, что у человека меньше социальных связей, чем ему бы хотелось. Авторы исследования показали, что социальная изоляция оказывает прямое пагубное воздействие на когнитивные функции, причем лишь 6% этого воздействия обусловлено одиночеством. Иначе говоря, более высокая изоляция коррелирует с более быстрым снижением когнитивных функций независимо от того, считает человек себя одиноким или нет.

Во время менопаузы многие женщины применяют гормонозаместительную терапию, чтобы скомпенсировать изменения гормонального фона и его неприятные последствия. Однако такая терапия ассоциирована с риском тромбоза и рака молочной железы, поэтому длительное ее применение не рекомендуется. Ученые из Великобритании показали, что при отмене менопаузальной гормонотерапии возрастает риск переломов.

Ослабление костей — одно из последствий дефицита эстрогена, возникающего при менопаузе. Из-за этого повышается риск переломов, однако прием эстрогена в составе гормонотерапии снижает этот риск. Исследователи проанализировали данные 648 тысяч женщин в возрасте 40 лет и старше, обратившихся за медицинской помощью в связи с переломами, и еще 2,3 млн женщин того же возраста, у которых переломов не было. По сравнению с теми, кто никогда не использовал гормонотерапию, общий риск переломов был ниже во время ее применения, однако через год после отмены становился выше, чем до терапии. Если с момента отмены терапии проходило более 10 лет, риск переломов снова снижался. Уровень риска варьировался в зависимости от типа менопаузальной гормональной терапии (эстроген или эстроген+прогестин) и ее продолжительности.

Молодежь может быть более восприимчивой к никотину и легче формировать зависимость, чем люди среднего возраста, показали исследователи из США. Работа была опубликована в Behavioral Pharmacology. Одна и та же доза никотина сильнее подавляла подвижность и быстрее снижала температуру тела у двухмесячных мышей и меньше действовала на восьмимесячных. Эти реакции говорят об активации холинергической системы. У людей температура тела от никотина не падает, но холинергическая система тоже задействована, так что выявленные закономерности релевантны и для человека.

«Иногда люди думают о развитии как о чем-то, что происходит до тех пор, пока мы не достигнем определенного возраста, например, 18 или 25 лет, и затем останавливается. Но люди продолжают развиваться и меняться на протяжении всей жизни, и это влияет на то, как наши тела реагируют на лекарства и другие химические вещества, включая никотин. Это исследование добавляет один кусочек к головоломке всех факторов — возраста, пола, генетики и многих других — необходимых для создания эффективных медицинских методов лечения и рекомендаций для всех людей», — сказал Томас Гулд, профессор Пенсильванского университета и последний автор статьи.