Новые варианты вируса гепатита С могут быть устойчивыми к терапии и к создаваемой вакцине

Гепатит С — одно из самых опасных инфекционных заболеваний в мире. Долгое время оно было практически неизлечимым и приводило к тяжелым поражениям печени вплоть до цирроза и гепатоцеллюлярного рака. Распространению вируса способствует отсутствие симптомов у значительной части инфицированных. Считается, что в мире около 70 млн носителей этого вируса, но их может быть значительно больше. Разработка новых противовирусных препаратов позволила Всемирной организации здравоохранения говорить о том, что гепатит С может быть полностью побежден к 2030 году. Однако возникновение лекарственной устойчивости и распространение ранее не изученных вариантов вируса способно отодвинуть победу на неопределенный срок.

Генотипы вируса гепатита С имеют значительную вариабельность в зависимости от региона Земли. В частности, генотипы, распространенные в Африке южнее Сахары, изучены недостаточно, информацию о них получают главным образом при диагностике немногих пациентов, приехавших из государств этого региона в другие страны. Вариабельность терапевтических мишеней вируса — белков NS3, NS5A и NS5B — влияет на эффективность лечения и выбор препаратов. Анализ вариабельности вирусных геномов может помочь в разработке вакцины и выявить паттерны распространения инфекции.

Международная группа исследователей протестировала почти 8000 жителей Уганды и выделила 20 изолятов вируса гепатита С. РНК-геномы этих изолятов, а также двух изолятов, полученных из Демократической Республики Конго, были отсеквенированы. Генотипы части изолятов относились к ранее описанным, но содержали мутации в генах NS3 и NS5A, ответственные за лекарственную устойчивость. Кроме того, обнаружены три образца с ранее не известными вариантами генотипа 7 вируса.

На основании данных первичного скрининга число серопозитивных пациентов составило 256 человек. Поскольку ранее наблюдались неточности серологической детекции гепатита С в угандийской популяции, было проведено контрольное исследование, в которое включили 565 человек — 197 человек из первой серопозитивной когорты и 368 человек из серонегативной контрольной группы — и для них провели анализ еще двумя методами серодиагностики. Результаты показали значительную вариабельность полученных данных в зависимости от метода.

Суммарно, двумя серологическими методами, 99 из 565 пациентов получили положительный или неоднозначный диагноз. Из 99 пациентов 95 были протестированы на присутствие вирусной РНК методом ПЦР, причем вирусная РНК была обнаружена только у 20. Более того, анализ 11 серопозитивных, но РНК-негативных (по данным ПЦР) образцов из Уганды методом метагеномного секвенирования продемонстрировал полное отсутствие вируса в этих образцах. Большое числа ложноположительных результатов вызвано сероконверсией при отсутствии самого вируса. Когда для 20 указанных пациентов повторно провели ПЦР-детекцию вирусной РНК через шесть месяцев, оказалось, что 7 пациентов спонтанно излечились от инфекции. Это дает дополнительный повод для сомнений в эффективности серодиагностики и дополнительные основания для предпочтения ПЦР-теста; при подозрении на присутствие новых вариантов вируса — возможно, с последующим секвенированием.

Анализ Т-клеточных эпитопов, являющихся мишенями для перспективной противовирусной вакцины, выявил среди вновь изученных вирусов резистентные, с множественными мутациями, способными помешать индукции противовирусного иммунитета. Роль этих мутаций в ослаблении цитотоксического иммунного ответа необходимо исследовать, чтобы при необходимости модифицировать создаваемую вакцину.