Как диагностировать и замедлить старение

Старение, долгожительство и микробиота кишечника

Доклад руководителя Центра молекулярной медицины и диагностики ФГБУ ФНКЦ ФХМ ФМБА России Юлии Беспятых назывался «Диагностика и коррекция микробиоты кишечника в аспекте здорового долголетия».

Если рассматривать долгожителей как экстремальный фенотип здорового долголетия, то стоит обратить внимание и на особенности их кишечной микробиоты. В разных работах отмечалось увеличение представленности родов Akkermansia, Bifidobacterium, семейства Christensenellaceae, некоторых видов Bacteroides, а также снижение Faecalibacterium prausnitzii, родов Roseburia, Coprococcus. Можно анализировать состав микробиома не с точки зрения конкретных «полезных» и «вредных» микроорганизмов, а с точки зрения функциональных путей и метаболитов, которые продуцирует микробиота. Например, у японских долгожителей отмечено обогащение микроорганизмами, способными синтезировать производные литохолевой кислоты. Это соединение активирует сиртуины через белок TULP3, тем самым способствуя аутофагии и поддержанию клеточного гомеостаза.

Доказано существование оси «микробиота — эпигеном». Известно, что у долгожителей наблюдается противовоспалительная регуляция сигнальных путей, и в эту регуляцию вносят вклад бактериальные метаболиты, влияющие на эпигенетический ландшафт. Например, бутират участвует в ацетилировании гистонов и, соответственно, в регуляции активности генов. Важен и рецепторный путь: вторичные желчные кислоты взаимодействуют с ядерными рецепторами (FXR, TGR5) и влияют на метаболические и иммунные процессы.

Способы корректировки состава кишечной микробиоты также хорошо известны: здоровая диета, изменяющая доступные микроорганизмам субстраты, пробиотики, пребиотики (экзогенные субстраты, используемые микроорганизмами хозяина), постбиотики (препараты нежизнеспособных микроорганизмов или их компонентов). Сейчас говорят о «геробиотиках» — добавлении к микробиоте штаммов Akkermansia, Bifidobacterium и других таксонов, ассоциированных с долгожительством. Перспективная альтернатива добавлению индивидуальных активных веществ и микроорганизмов — трансплантация фекальной микробиоты (ТФМ) от здоровых доноров. Эффективность ТФМ доказана при Clostridioides difficile-ассоциированных инфекциях (CDI) и некоторых других состояниях.

Юлия Беспятых рассказала о собственном исследовании Центра молекулярной медицины и диагностики совместно с Центром мозга и нейротехнологий ФМБА. Десяти пациентам с болезнью Паркинсона (четырем женщинам и шести мужчинам в возрасте от 49 до 71 года) провели ТФМ с использованием кишечнорастворимых капсул, содержащих лиофилизированный материал. После этого за ними наблюдали более года.

Двунаправленное взаимодействие по оси «кишечник — мозг», ухудшающее (или смягчающее) симптомы психических нарушений, давно изучается. «Cиндром дырявого кишечника» может развиться, например, при стрессе, когда избыток кортизола нарушает гомеостаз микробиоты. Повышенная проницаемость кишечника, в свою очередь, приводит к тому, что вредные вещества, особенно бактериальные липополисахариды, могут проникать в мозг. Измененная кишечная микробиота вырабатывает нейропептиды, метаболиты триптофана, короткоцепочечные жирные кислоты (КЦЖК) и другие вещества, которые действуют на мозг через блуждающий нерв. Есть данные, согласно которым при БП тем же путем, через вагус, в мозг попадает патогенный альфа-синуклеин, образующийся в кишечнике.

 Int J Mol Sci. 2024. DOI: 10.3390/ijms25063340 | CC BY 4.0  

У пациентов после ТФМ не было нежелательных побочных эффектов. Концентрацию препарата леводопы, которую они принимали, удалось снизить или сохранить неизменной на протяжении года. Статистически значимо улучшилась эвакуаторная функция кишечника. Статистически значимых улучшений других симптомов не отмечено, но пациенты сообщали о субъективном улучшении качества жизни, качества сна и даже моторной симптоматики.

Состав микробиома пациентов проанализировали с помощью ПЦР-тестов, бактериального посева и полногеномного секвенирования. После ТФМ происходили статистически значимые изменения состава микробиома, увеличение альфа- и бета-разнообразия. Изменились в более «здоровую» сторону метаболические пути кишечных бактерий. Микробиота стала активнее разлагать белки, а не углеводы, производить больше «полезных» КЦЖК. Интересно, что в течение года у пациентов наблюдалась тенденция к снижению содержания альфа-синуклеина в сыворотке крови.

Воздействие на микробиоту — доступный и безопасный метод лечения ряда заболеваний, в том числе возрастных. При этом целью коррекции микробиоты должен быть клинический эффект и улучшение качества жизни, а не «идеальный» состав кала, подчеркнула докладчица. Лаборатория молекулярной медицины ФГБУ ФНКЦ ФХМ им. Ю.М. Лопухина ФМБА России приглашает здоровых доноров фекальной микробиоты.

На вопрос о том, насколько продолжительной была корректировка состава микробиоты, Юлия Беспятых ответила, что в группе пациентов с болезнью Паркинсона продолжительность была до года и более, хотя потом мог происходить откат. Однако в других когортах пациентов после единственной ТФМ происходило восстановление состава микробиоты, которая затем нормально функционировала более длительное время.

Биочип определяет риск деменции

Заведующий лабораторией технологий молекулярной диагностики Института молекулярной биологии ИМБ РАН Дмитрий Грядунов рассказал о новом гидрогелевом биочипе, который выявляет генетические маркеры риска болезни Альцгеймера. (Об этой работе мы упоминали в 2022 году.)

Набор реагентов «Биочип-А», разработанный совместно с Психиатрической клинической больницей №1 им Н.А. Алексеева при поддержке гранта АНО «Московский центр инновационных технологий в здравоохранении», недавно прошел регистрацию в Росздравнадзоре.

    «Биочип-А»   

В России более 31 млн человек старше 60 лет. Среди них более 7,5 млн находятся в зоне риска по синдрому мягкого когнитивного снижения (МКС), который при отсутствии профилактики в 30% случаев приводит к деменции в течение пяти лет. Таким образом, деменция угрожает примерно двум миллионам человек, и своевременное выявление рисков может стать первым шагом к профилактике.

Наиболее значимый вклад в риск развития БА с поздним началом вносит аллельный вариант APOE-ɛ4 гена аполипопротеина Е. Однако полногеномные поиски ассоциаций (GWAS) выявили и другие маркеры, аддитивный эффект которых сопоставим с APOE-ɛ4.

Разработчики «Биочипа-А» отобрали 21 геномный маркер, релевантный для российской популяции, и дополнили их полиморфизмами rs429358 и rs7412, позволяющими определять аллели гена APOE.

О диагностике с помощью трехмерных гидрогелевых биочипов, разработанных в ИМБ РАН, PCR.NEWS не раз писал. В гидрогелевых полусферах на чипе иммобилизованы молекулы, с которыми гибридизуются фрагменты геномной ДНК человека, несущие флуоресцентную метку. Паттерны флуоресценции на чипе позволяют оперативно получить информацию о значительном количестве биомаркеров. В итоге определяли наличие аллелей APOE и квартили полигенной оценки риска (PRS).

Для нового диагностического подхода важна «валидация, валидация и еще раз валидация», подчеркнул Дмитрий Грядунов. С помощью теста исследовали пациентов с деменцией различной степени (348 человек) и здоровых пожилых людей (519 человек). Их когнитивное состояние оценивали с помощью широко применяемых инструментов, таких как тест рисования часов, Монреальская шкала когнитивной оценки и др.

Значения полигенной оценки риска были значимо выше в группе с деменцией. Площадь под кривой (AUC) составила 0,559 для модели, учитывающей только PRS. Добавление аллеля APOE-ɛ4 повысило AUC до 0,604, а включение социальных факторов (наличие семьи, высшего образования, интеллектуальный труд) — до 0,7343.

Основная группа, которой может помочь тестирование, —люди в возрасте от 60 лет с МКС. Сегодня существуют эффективные подходы, которые могут улучшить когнитивные функции или хотя бы затормозить снижение: тренинги, психотерапия, физкультура, некоторые лекарственные препараты. Комплексная когнитивная нейрореабилитация приводит к улучшению в 80% случаев.

Проспективное исследование показало, что тестирование обладает предсказательной способностью. У пациентов из разных квартилей по риску траектории изменения когнитивных способностей существенно различались, при этом в четвертом квартиле они были особенно неблагоприятными. Самой худшей была картина у мужчин — носителей «плохого» аллеля APOE-ɛ4. Соавторы работы из ПКБ №1 им Н.А. Алексеева разработали методические указания по оценке рисков развития болезни Альцгеймера с учетом носительства аллелей и квартиля PRS.

Менопауза: диагностика и коррекция

О том, какие исследования нужно провести перед тем, как назначать менопаузальную терапию, рассказала Анна Кедрова, главный внештатный специалист-онколог ФМБА России.

Старение начинается уже в среднем возрасте — 45–59 лет, подчеркнула докладчица. За последние сто лет продолжительность жизни человека выросла в полтора-два раза, но половая система к этому не готова, и соответствующего увеличения репродуктивного возраста не произошло. Сегодня мы достаточно много знаем о биологии старения, в частности, среди более чем 2000 генов, связанных со старением и долголетием, есть и генетические детерминанты возраста менопаузы. Известны признаки ускоренного старения (в том числе и во время менопаузы): воспаление, снижение функции митохондрий, избыточное гликирование.

Даже далекие от биологии люди знают, что глюкоза и фруктоза — «вредные» углеводы, а трегалоза, пектины, клетчатка — «полезные». Шесть постулатов ВОЗ о питании, замедляющем старение, включают ограничение животных белков, прежде всего красного мяса; потребление продуктов, богатых ингибиторами mTOR (зеленый чай, цитрусовые, брокколи, пряная зелень); избегание продуктов с высоким гликемическим индексом и увеличение в рационе клетчатки; потребление продуктов с противовоспалительным действием (омега-3 жирные кислоты, полифенолы); соблюдение режима питания (избегание позднего ужина, отказ от ночных перекусов); и, наконец, потребление геропротекторов, в том числе рапамицина, альфа-кетоглутарата, кверцетина и мелатонина. Из этого не следует, что нужно бездумно скупать все БАДы в нарядных упаковках, тем не менее включение в рацион геропротекторов — «норма жизни», подчеркнула докладчица.

Менопауза (и андропауза) не являются простым переключением уровней гормонов, эти процессы зависят от генетических факторов и образа жизни и у каждого человека протекают по-своему. На гормональный статус, помимо общего состояния здоровья, диеты или истории беременности, влияют социальные факторы, физическая активность, уровни стресса, режим сна, потребление алкоголя и других психоактивных веществ. и многое другое.

Изменения, происходящие с возрастом в мужском организме, не должны игнорироваться, отметила Анна Кедрова. Называются ли они мужским климаксом, андропаузой или «частичной недостаточностью андрогенов у мужчин пожилого возраста» (partial androgen deficiency of aging male, PADAM), изменения реальны. Однако у мужчин уровни стероидных гормонов снижаются плавно, на протяжении десятилетий, тогда как уровни инсулина и кортизола так же плавно растут. У женщины изменения происходят намного быстрее.

Симптомы патологического климактерия — это не только нарушение самочувствия и настроения, снижение либидо и нарушения сна, но и набор веса, инсулинрезистентность, вегетососудистые расстройства, снижение мышечной массы.

Менопаузой называется последняя менструация (после которой следующей менструации не было как минимум год). Выделяют преждевременную менопаузу (до 40 лет), раннюю (40–45 лет), своевременную (46-54 года) и позднюю (после 55 лет). Перименопаузой называют период менопаузального перехода (нерегулярный цикл, вазомоторные симптомы плюс 12 месяцев от последней менструации). В постменопаузе выделяют раннюю (около 8 лет) и позднюю (более 8–10 лет), для которой характерны, как правило, меньшая выраженность вазомоторных симптомов и преобладание симптомов соматического старения.

Казалось бы, для коррекции этих явлений женщине достаточно только добавить прогестерон, уровень которого начинает снижаться намного раньше, чем уровень эстрогена. Но в естественном цикле уровень прогестерона изменяется, и не так просто определить, когда именно нужно его принимать.

Гормональную терапию следует рассматривать не как погоню за молодостью, а как восстановление химической сигнализации в организме. Есть данные, согласно которым прием эстрогена и прогестерона на старте менопаузы коррелируют с большим числом синапсов в коре мозга. Терапию следует подбирать по симптомам; балансировка гормонального фона может понадобиться уже в 42 года. Приливы не безвредны, подчеркнула докладчица, и регулировать вегетативные симптомы можно в том числе физической активностью: «Я как клиницист считаю, что спорт нужен у подростков и в предменопаузальном возрасте». Доказано, что низкие дозы эстрадиола не только снижают количество приливов, но и потенциируют долголетие и качество жизни.

Биомаркером наступления менопаузы служит стабильное повышение уровня фолликулостимулирующего гормона (ФСГ) в крови и моче; он растет, в то время как эстрадиол и прогестерон падают. Сейчас существуют экспресс-тесты для определения уровня ФСГ в моче, которые можно купить в аптеке. Они дают положительный результат при уровне выше 25 мМЕ/мл.

Лабораторное тестирование, определяющее, находится ли женщина в репродуктивном периоде, перименопаузе, ранней или поздней менопаузе, включает гораздо больше маркеров. Помимо ФСГ, повторно определяется уровень эстрадиола (обычно падает ниже 50 пг/мл), лютеинизирующего гормона (растет, как и ФСГ), тиреотропного гормона (так как патологии щитовидной железы могут маскировать климакс), свободного Т4 и паратгормона, а также пролактина. При снижении либидо можно рекомендовать анализ на тестостерон. Дополнительные лабораторные тесты для выбора тактики менопаузальной терапии включают биохимический анализ крови, чтобы контролировать метаболические риски, тесты на витамин D и кальций/парат-гормон (риск остеопороза), ПАП тест и тест на ВПЧ, коагулограмму, определение уровней ряда других витаминов.

Коммерческие генетические тесты, которые, как заявляют производители, указывают на риски, связанные с женским здоровьем, пока носят скорее информационно-профилактический характер. Они могут выявить, например, какие-то особенности метаболизма гормонов, в то же время женщины весом 50 и 110 кг могут получить на основании этих тестов очень похожие рекомендации. Терапию следует назначать на основании клинических симптомов, для оценки которых существует модифицированный менопаузальный индекс Купермана, еще раз подчеркнула Анна Кедрова.

Старые иммунные клетки

Доклад Сергея Кулемзина (ИМКБ СО РАН, Новосибирск) назывался «Старение и клетки врожденного иммунитета». Как старение влияет на моноциты, нейтрофилы, NK-клетки, и можем ли мы что-то предпринять по этому поводу?

Среди моноцитов различают классические (CD14^highC16^–), переходные (CD14^highC16⁺) и неклассические (CD14^–C16⁺). Секреторный фенотип последних максимально поляризован в воспалительную сторону. При старении растут уровни всех моноцитов, неклассических в том числе, отсюда и рост провоспалительных цитокинов. При ожирении наблюдается похожая картина, а вот голодание снижает уровень неклассических моноцитов.

Интересно, что у неклассических моноцитов меньше рецептора ГМ-КСФ и больше М-КСФ. Можно предположить, что существующие антитела к М-КСФ не только снижают количество неклассических моноцитов, но и обладают свойствами геропротекторов.

Нейтрофилы с возрастом теряют функциональность, хуже фагоцитируют и утрачивают способность к хемотаксису, при этом их количество растет. Более того, нейтрофилы возрастных доноров дольше ищут правильную траекторию к цели. «Есть мишень не хочет, ползет криво, секретирует много провоспалительной эластазы» — так описал докладчик этот тип клеток.

На стареющие нейтрофилы могут действовать ингибиторы негативного регулятора сигнального пути инсулина PTP1B, в результате их противовоспалительная активность снижается. Подобные соединения уже дошли до клинических испытаний, но пока что большая их часть не очень хорошо себя проявила.

NK-клетки также утрачивают функциональность с возрастом, а их количество возрастает. Казалось бы, ничего страшного, но при этом становится больше клеток NKG2C+ с более выраженными провоспалительными свойствами, чем у NK-клеток в целом (хотя, разумеется, все NK-клетки провоспалительные). При этом их цитотоксичность не растет. Их присутствие ассоциировано с худшим прогнозом при COVID-19.

Таким образом, и моноциты, и нейтрофилы, и NK-клетки у пожилых людей становятся более провоспалительными. Как регулировать NK-клетки, пока непонятно, но можно предположить, что элиминация и в их случае может быть полезной.

Эпигенетические (и не только) часы

О трансляции лабораторных методов оценки клеточного старения в клиническую практику рассказал Петр Лактионов, заведующий лабораторией эпигенетики Новосибирского государственного университета.

Выделяют 12 признаков старения: 1) основные (причины повреждений) — геномная нестабильность, укорочение теломер, эпигенетические изменения, нарушения протеостаза, нарушения макроаутофагии; 2) антагонистические признаки (реакции на повреждения) — нарушения усвоения питательных веществ, митохондриальная дисфункция, клеточное старение; 3) интегративные признаки («виновники» фенотипа старения) — истощение пула стволовых клеток, сбои межклеточной коммуникации, хроническое воспаление и дисбиоз.

Среди них докладчик уделил особое внимание клеточному старению, к которому приводят дисфункция теломер, активация онкогенов, повреждения ДНК, окислительный стресс и другие факторы. На коротких промежутках времени сенесцентные клетки, прекратившие делиться, могут предотвращать опухолеобразование и уменьшать повреждение тканей, но в дальней перспективе, напротив, вызывают негативные эффекты. Для сенесцентных клеток характерны провоспалительный секреторный фенотип (секреция факторов, вызывающих воспаления) и устойчивость к апоптозу, приводящая к накоплению таких клеток. В них изменены структура ядра и хроматина.

Докладчик с коллегами задались вопросом: какие признаки клеточного старения наиболее удобно измерять? Возможные варианты — маркеры воспаления и активность провоспалительных путей, особенности строения клеток и их пролиферативный потенциал, маркеры повреждения ДНК, разрушительная активность мобильных элементов в геноме, оценка длины теломер, паттерны метилирования ДНК, нарушения хроматина и пространственной организации ядра.

Клеточное старение моделировали на мезенхимальных стволовых клетках (МСК). Рассматривали репликативное старение (культивирование до остановки деления), биологическое (клетки пожилых доноров) и стресс-индуцированное старение (обработка перекисью водорода).

Длина теломер уменьшалась с увеличением количества пассажей клеток, но у молодых и пожилых доноров не было выявлено значимых отличий. Результаты исследования экспрессии генов указывали на высокую гетерогенность и значительный вклад донор-специфичных эффектов. Интересно, что при репликативном или стресс-индуцированном старении культивируемых клеток в них возрастала экспрессия мобильного элемента LINE-1, известного своей связью со старением. Причина может быть в том, что старение сопровождается эрозией гетерохроматина (ослаблением плотной упаковки, препятствующей экспрессии). Существенно изменялась морфология ядра.

Наиболее удобный метод для лабораторного анализа — исследования метилирования ДНК. Изменения паттернов метилирования при старении позволяют предсказывать возраст с помощью алгоритмов эпигенетических часов.

Существуют четыре поколения эпигенетических часов. Алгоритмы первого поколения (часы основателя этого направления Стива Хорвата и др.) оценивают хронологический возраст органа или организма, причем предсказанный возраст можно сравнить с реальным и сделать определенные выводы. Второе поколение (фенотипические часы PhenoAge, GrimAge) включает как эпигенетические, так и клинические маркеры, связанные со смертностью, то есть дает оценку риска смерти и дисфункции. Третье поколение — динамические часы — оценивает динамику старения (DunedinPACE). Наконец, четвертое, пока не нашедшее широкого применения в клинике, указывает на причинно-следственные связи между изучаемыми сайтами метилирования и старением (DamAGE, CausAGE).

Чтобы интегрировать эпигенетические часы в клиническую практику, надо знать, оценивают ли они эффективность того или иного вмешательства, то есть помогают ли понять, работает лекарство или нет, подчеркнул Петр Лактионов.

Для исследования метилирования можно использовать NGS-секвенирование. В отличие от микрочипов, оно дает возможность анализировать паттерны метилирования смежных CpG сайтов. Докладчик с коллегами разработали эпигенетические часы, использующих данные высокопроизводительного бисульфитного секвенирования, и оценили эффективность минимизированной модели часов на культурах МСК.

Хакнуть программу старения

Главный внештатный специалист по клинической лабораторной диагностике ФМБА России Владимир Баклаушев пообещал открыть слушателям глаза на причину старения. Существует ли «заговор эволюции», сокращающий жизнь особи, следует ли считать старение продолжением программы развития (то есть запрограммировано ли оно само), или же это накопление повреждений и компромиссов? И существуют ли вмешательства, которые доказанно продлевают жизнь и здоровье?

Сделать мышь молодой и красивой проще, чем человека, заметил докладчик, потому что проще получить разрешение, и не все, что получено на мышах, воспроизводится на людях. Тем не менее есть обнадеживающие результаты клинических исследований.

Владимир Баклаушев сослался на доклад Сергея Лукьянова, после которого «понял, почему мы стареем». Продолжительность жизни животных часть бывает пропорциональна их размерам: маленький круглый червь живет две недели, киты и гигантские акулы — несколько веков. Но есть хорошо известные исключения: голый землекоп (31 год), небольшая летучая мышь — ночница Брандта (40 лет).

 Гренландская полярная акула может прожить 200–300 лет. Источник: Wikimedia  

Продолжительность жизни нематоды Caenorhabditis elegans — 15 дней, но в возрасте 14 дней она здорова и прекрасно себя чувствует, заметил докладчик; налицо работа программы. И действительно, воздействия, отключающие сигнальный путь mTOR (нокауты mTOR и IGF-R1) могут продлить жизнь нематоды на 400% — в пять раз. У дрозофилы аналогичные воздействия продлевают жизнь на 80%, у мыши на 30%.

Может быть, не только заниматься профилактикой старения, но и что-то хакнуть в нашей программе? — спросил докладчик у аудитории. Биологической эволюции нужна смена поколений, а нам нет: у нас социальная и, возможно, информационная эволюция.

В январе 2026 года в Nature Aging вышла публикация «Past, present and future perspectives on the science of aging» — ответы ведущих специалистов по старению на вопросы о главных достижениях в этом направлении за последнее десятилетие и ее будущем. Многие назвали создание эпигенетических часов и концепцию эпигенетического репрограммирования как механизма старения, концепцию «инфламейджинга» —роли системного воспаления в старении, а также создание консорциума биомаркеров старения (Biomarkers of Aging Consortium, BoAC). Сейчас известно значительное количество эпигенетических, клеточных, системных и органных биомаркеров возраста, и профессионалам следует обращаться к ним.

Например, есть множество биомаркеров старения сосудов, и среди них такой простой и информативный, как соотношение толщины интимы (эндотелия) и медиа (мышечного слоя); у пожилых толщина медиа увеличивается.

Есть множество биомаркеров старения ЦНС, а том числе нейроспецифические белки в сыворотке крови, о которых PCR.NEWS регулярно пишет. Присутствие Nfl говорит о нейроаксональном повреждении, GFAP — об астроцитарной реактивности, причем его уровень начинает расти еще до деменции. На нейродегенерацию могут указывать A 42/40, p-tau217.

Хорошо известный признак старения мышечной ткани — саркопения. К сожалению, у нее есть точка невозврата: если начать тренироваться в 75 лет, это уже не поможет. Сейчас существуют препараты моноклональных антител для лечения саркопении, но лучше предотвратить потерю мышечной ткани и остеопороз, начав систематические тренировки в более раннем возрасте.

Наконец, с возрастом уменьшается репертуар и количество клеток иммунной системы.

При этом современный рынок услуг по диагностике старения ориентируется на совершенно другие показатели, например, на определение генных полиморфизмов, вовлеченных в эластичность кожи или ее фотостарение. Некоторые тесты определяют длину теломер, что сомнительно, если вспомнить предыдущий доклад, заметил Владимир Баклаушев. Более осмысленная услуга — определение биологического возраста с помощью эпигенетических часов, но у клиентов не всегда достаточно информации о них.

В мире постоянно появляются новые модели эпигенетических часов — DamAge/AdaptAge (2024), IC clock, Systems Age (2025), OMICmAge (2026). Появляются модели, использующие очень малое число локусов, например, 3 или 5, они применяются, как правило, для определения хронологического возраста, в том числе в криминалистике.

Эпигенетические часы реагируют на профилактические меры, такие как ограничение калорий или введение в рацион омега-три жирных кислот, хотя вау-эффекта нет. Тем не менее голодание остается самым дешевым и эффективным омолаживающим воздействием.

Заключительная часть доклада была посвящена обзору вмешательств для реювенилизации. Одни из них поддерживают функции организма (здоровый образ жизни, питание, контроль факторов риска и т.д.), другие влияют на метаболизм (дефицит калорий, воздействия на mTOR, метформин и ГПП-1, NAD, стимуляция аутофагии и митофагии), и наконец, удаление стареющих клеток, замена их молодыми, эпигенетическое перепрограммирование.

На мышах вау-эффекта можно достичь с помощью гетерохронного парабиоза (объединения кровеносных систем молодой и старой мыши). Однако у нас в РФ нет зарегистрированных препаратов стволовых клеток, заметил докладчик. Еще одна проверенная на мышах стратегия — коррекция системного воспаления через ингибирование интерлейкина 11. Есть подходы, связанные с эпигенетическим «омоложением» стволовых клеток: отключение генов и сигнальных путей, способствующих старению, и активация тех, что его замедляют. Докладчик и коллеги совместно с лабораторией П.П. Лактионова, показали, что оверэкспрессия сиртуинов снижает признаки клеточного старения на уровне экспрессии генов в мезенхимальных стволовых клетках.

Метформин, широко известный как лекарство от диабета, моделирует врожденный иммунный ответ, влияя на ключевые сигнальные каскады. Ретротранспозоны LINE-1 в геноме человека известны как факторы, способствующие клеточному старению, а подавление их активности оказывает обратный эффект.

Достаточными для начала рандомизированных клинических исследований уровнями доказательности в настоящее время обладают метформин, NAD и сиртуины, агонисты рецепторов ГПП-1, рапамицин (преимущественно в женской подгруппе), стимулирующий митофагию спермидин, а также некоторые сенолитики, пробиотики и противовоспалительные таргетные воздействия. Физическая активность может помочь, но начинать в 70 лет поздно. Также может быть полезно добавление в рацион омега-3 жирных кислот и витамина D, а вот польза мультивитаминов не подтверждена.

На вопрос о том, не приведет ли продление жизни к перенаселению, докладчик ответил фразой, приписываемой Наполеону: «Главное — ввязаться в драку, а там посмотрим. Геном надо хакнуть, а потом будем думать о перенаселении».

Информация о докладчиках

Беспятых Юлия Андреевна, к.б.н., руководитель Центра молекулярной медицины и диагностики, ФГБУ ФНКЦ физико-химической медицины им. Ю.М.  Лопухина ФМБА России, Москва

Грядунов Дмитрий Александрович, д.б.н., главный научный сотрудник Института молекулярной биологии РАН, заведующий лабораторией технологий молекулярной диагностики, Москва

Кедрова Анна Генриховна, д.м.н., профессор, главный внештатный специалист-онколог ФМБА России, Москва

Кулемзин Сергей Викторович, к.б.н., старший научный сотрудник лаборатории геномики Института молекулярной и клеточной биологии СО РАН, Новосибирск

Лактионов Петр Павлович, к.б.н., заведующий лабораторией эпигенетики Новосибирского государственного университета, Новосибирск

Баклаушев Владимир Павлович, д.м.н., профессор РАН, главный внештатный специалист по клинической лабораторной диагностике ФМБА России, ФГБУ «ФЦМН» ФМБА России, Москва