Экспериментальная Т-клеточная терапия помогла пациенту с метастазирующей опухолью почки

Нефробластома, или опухоль Вильмса — злокачественная эмбриональная опухоль почки, которая отличается высокой агрессивностью и возникает, как правило, в детском возрасте. На страницах NEJM сообщается о клиническом случае ребенка с устойчивой к лечению рецидивирующей нефробластомой, который вышел в полную ремиссию после T-клеточной терапии. 
Мальчик, которому в семь лет диагностировали нефробластому, прошел в общей сложности два курса системного лечения и несколько курсов паллиативной местной терапии, включая хирургию и облучение. Однако лечение оказалось безуспешным: опухоль продолжала рецидивировать и давать метастазы. Когда пациент обратился в Центр детской онкологии имени Хоппа в Гейдельберге (Германия) еще раз, болезнь была в запущенной стадии: метастатические очаги имелись в брюшной полости, в легких, печени, тазовой полости и головном мозге; диаметр наибольшего из них составлял 16 см. На этот момент пациенту было 17 лет. 

Транскриптомный анализ образца биопсии показал высокий уровень опухолевого антигена PRAME (PReferentially expressed Antigen in MElanoma). Терапия нацеленными на него Т-клетками показала многообещающие результаты в некоторых клинических исследованиях. Доступных способов лечения на тот момент не было, поэтому пациенту предложили экспериментальную терапию модифицированными T-клетками.  

Юноше провели лейкаферез, чтобы получить его собственные CD4+ и CD8+ Т-клетки. С помощью лентивирусного вектора в них внесли ген Т-клеточного рецептора (TCR), специфичного к PRAME, и корецептора CD8αβ. (Вектор предоставлила немецкая биотехнологическая компания Immatics.)

После четырех дней лимфодеплеции флударабином (120 мг/м² поверхности тела) и циклофосфамидом (2000 мг/м²) пациенту ввели модифицированные Т-клетки в дозе 1×10⁹ на м². Их быстрое размножение сопровождалось синдромом высвобождения цитокинов 3-й степени тяжести, который подавили с помощью антицитокиновой терапии и глюкокортикоидов.

Активная инфильтрация модифицированных Т-клеток в опухоль и гибель раковых клеток наблюдались уже через девять дней. Объем опухолевых очагов начал сокращаться. 
Два остаточных очага в легких удалили через три месяца после инфузии; жизнеспособных раковых клеток в них не обнаружилась. Спустя еще месяц была проведена позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ) с 18F-фтордезоксиглюкозой — она не выявила метаболической активности в остаточных очагах. Также уменьшился уровень циркулирующей опухолевой ДНК в плазме крови — во время лизиса опухоли он достиг пика, но затем оказался ниже предела обнаружения.

По состоянию на январь 2026 года (через 200 дней после инфузии) пациент находился в стабильной, глубокой рентгенологической частичной ремиссии — объем опухолевых очагов сократился на 69%. Авторы исследования также сообщают о признаках полной ремиссии на молекулярном, метаболическом и гистологическом уровне и комментируют, что физическое состояние пациента оценивалось как отличное.

В Центре детской онкологии Хоппа в Гейдельберге, на базе которого проводили лечение, теперь готовится первое КИ фазы I/II терапии PRAME-положительных солидных опухолей у детей и подростков. Программа называется PRAMEtime, в нее планируется набрать 18 участников в возрасте от 8 до 17 лет. Начало исследования запланировано на 2027 год.

Пероральная вакцина против рака на основе бактерий прошла фазу 1 клинических исследований